Благотворительность, Красный Крест: Изнанка Жизни

25 февраля 2016 43 0
Благотворительность, Красный Крест: Изнанка Жизни

ОЧЕНЬ познавательное и жизненное интервью

Друзья, если вы следите за информацией на нашем портале, то, вероятно, не пропустили серию статей о Дзержинской организации Белорусского общества Красного Креста (если пропустили, то можете ознакомиться тут и тут). Сегодня мы продолжаем это, вне всяких сомнений, благое дело – рассказывать о людях, посвятивших свою жизнь бескорыстной помощи нуждающимся.

Честно говоря, мы и не предполагали, насколько далеко нас заведет беседа с Ромуальдой Станиславовной Войцехович, не думали, что получиться поднять настолько глубинный пласт информации – сокровенной, жизненной и… очень правдивой. Поэтому читайте вдумчиво, до конца. Думаем, эта информация не оставит вас, как минимум, равнодушными.

Ромуальда Станиславовна в особых представлениях не нуждается – по пальцам двух рук можно посчитать в нашем (и не только) городе людей, которые не знают, о ком идет речь; и по пальцам одной – кто не обращался к ней за помощью. Бесчисленное количество интервью, награды, грамоты, свое вполне успешное дело – все это есть, но, насколько нам стало понятно уже после пяти минут общения, не сильно впечатляет саму Ромуальду Станиславовну. Она воспринимает это, скорее, как некое приятное, но совсем не обязательное дополнение, поэтому мы и решили вести разговор в открытом, можно сказать, личном ключе. Начали, разумеется, от самых истоков…

− С самого детства – родители рано умерли, мне пришлось поднимать всех. Нас пятеро в семье, поэтому, конечно, хватило…

− А вы самая старшая в семье?

− Я самая старшая в семье, да. Все удачно, вроде бы, устроены. Я была на тот момент уже взрослым человеком. Знаете, когда вместе, тогда как-то легче… сражаться.

− Когда вы начали понимать, что какой-то успех в жизни сопутствует? Удача, может быть. Просто у меня есть теория – если человек где-то теряет (предположим, утрата близких людей), то ему жизнь потом как бы возмещает – может быть, удачей какой-то.

− Может быть. Мама тяжело болела, умерла у меня на руках. Большой стресс был для меня. Сильный стресс. Ну а так – по жизни я женщина-праздник (смеемся). Я люблю, чтобы все было хорошо, и чтобы всем было весело, чтобы жили хорошо. И когда трудно, и когда плохо, я всегда – только вперед! Вздохнула – и дальше!

− Скажите, а с Красным Крестом как ваши отношения начали складываться?

− Вера Борисовна ко мне пришла. Я и раньше людям помогала, но Красный Крест еще больший толчок дал. Когда Вера Борисовна сказала, что надо принять участие, что надо помочь, я сразу откликнулась на это. Не каждый на такое пойдет, все в основном думают о том, чтобы им было хорошо. Сложно их в этом винить, но, как по мне, надо так – чтобы было хорошо всем.

− Может, поделитесь воспоминаниями о том, что больше всего запомнилось в работе с Красным Крестом? Например, кому первому помогли. И, главное, что вы чувствовали при этом?

− Ой, знаете, мы столько много всего делаем, что я в хронологии запуталась. И беженцы, когда все это только начиналось, и помощь пожилым людям… Ощущаешь при этом всегда радость, даже можно сказать удовлетворенность – радость от того, что ты нужен людям, что ты можешь помочь. Хоть чем-то! Не только вещами или деньгами, но и добрым словом, ведь, особенно в возрасте, людям не так подарки дороги, как душевный разговор, участие в их жизни: спросить, как здоровье, чем помочь – уже одно это радует. Глаза, именно глаза говорят обо всем – человек доволен или не доволен, радостный или не радостный. И вот когда загораются глаза у людей, тогда это счастье.

− Как вы думаете, это логичный процесс: человек, который преодолел какие-то тяготы в жизни, должен ли он помогать другим людям, или, наоборот, от этого он становится более черствым, закрывается в себе?

− Это все-таки от самого человека зависит. Есть богатые люди, которые очень помогают обездоленным, малоимущим, занимаются благотворительностью. Я не такой уж богатый человек, но хочется поделиться, хочется помочь. А некоторые озлобляются еще больше. В общем, это больше от человека зависит.

Взять вот Веру Борисовну – это же не просто ее работа, она человек с доброй душой. Она очень сочувствует людям. В таком деле надо, чтобы работали люди со светом в душе, тут нету места черствости и корысти.


− То есть совсем не обязательно быть состоятельным, богатым человеком, чтобы помогать людям?

− Не обязательно быть богатым…

− Просто мне иногда кажется, что это уже от какого-то избытка начинают помогать. Мол, почему бы и не поделиться этими излишками.

− Нет, не от избытка. Вот у меня иной раз и нет денег, но все равно – как вот с приюта ребята: «Вы приезжайте, Ромочка Станиславовна! Вы так приезжайте, не надо нам подарков – вы сами приезжайте!» Понимаете, это очень дорогого стоит. Общество наше такое – есть доброта, а есть и зло, непонимание, черствость.

− А с чем вы больше сталкиваетесь: с пониманием или с черствостью?

− Больше с пониманием. Все-таки, слава Богу, что у меня есть люди, которые меня понимают, которые и помогут даже. Посмотрите (показывает), вон в уголочке погорельцам принесли вещи. Веры Борисовны, допустим, нет на месте, так они мне приносят. Вот уже два раза ездили с Верой Борисовной помогать им.

− А сколько вы уже с Верой Борисовной работаете?

− Третий год, наверное… В общем, как она пришла работать, так мы с ней и сошлись во мнениях.

− Хотелось бы уточнить, как у нас в районе люди относятся к благотворительности?

− Я думаю, что очень многие относятся именно с пониманием. Может, просто я сталкиваюсь с такими людьми – меня окружают добрые люди. Есть, конечно, единицы, которые не понимают. Они говорят: «А что мне тот Красный Крест? Я хожу в церковь и там отдаю деньги, так что, мне еще туда отдавать?» Странные люди…

− То есть относятся как к своеобразной дани?

− Я не понимаю таких людей. Жалеют тех же самых 20 тысяч собрать взносами. А с каждого по копеечке, как говорится… Кому-то очень нужна эта помощь. Взять хотя бы погорельцев: мы приехали, а там – одна пара тапочек на троих, по очереди на улицу в туалет ходили. Это нормально? Это не нормально.

− Видите ли вы, работая с Красным Крестом, занимая там не самую последнюю должность, если так можно выразиться, плоды от своей работы? Или все-таки это капля в море?

− Я считаю это не капля в море. Можно с помощью Красного Креста действительно помочь людям, которые в этом остро нуждаются. Ведь у нас не все бедные, не все богатые и не все нуждающиеся. Есть некоторая категория (пожилые люди), которые одни живут, без детей и некому их посмотреть. А есть которые и при детях… сироты.

− А как-нибудь акцент смещается в одну из категорий? То есть, кому-то больше, кому-то меньше…

− Ну, тут, как говорится, кто больше нуждается. Конечно.

И кто у нас сейчас больше нуждается?

− Ну, вот у меня сейчас беженцы работают. Я им общежитие сделала, на второй год они остались. Делали документы, вид на жительство – очень много работы было сделано.

− И большой поток сейчас?

− Сейчас нет. Полтора года тому назад, а сейчас уже не так. Остаются те, которые были: им понравилось у нас в Беларуси. И отношение, и заработные платы, и внимание к ним, понимание…

− Ну, раз уж заговорили, не все беженцы, скажем так, адекватны: некоторые приезжают, чтобы получить какие-то субсидии, льготы и пожить на халявку.

− Есть и такая категория беженцев, которые получают, допустим, ту же помощь и потом переезжают в другие районы, чтоб получить помощь опять. Но я столкнулась с такими людьми, которые действительно работают и очень хорошо работают. Одна мастер-модельер (парикмахер), вторая – мастер по маникюру и педикюру. Очень хорошие специалисты. Я рада, что они у меня работают. Вообще у меня работают классные специалисты и хорошие люди!

− Видите, как вам везет на хороших людей!

− Я как-то девочке помогла 23 года назад: родители алкоголики. Она сейчас получила образование, работает, вышла замуж и двое деток – замечательная семья. Мы общаемся до сих пор, а ведь могла бы и забыть меня. Но нет – ежемесячно мне звонит, если какие-то праздники, то, конечно, поздравляет.

Еще у меня есть человек, который действительно ОЧЕНЬ нуждался в помощи: ситуация сложилась так, что фактически остался на улице. Был солидным человеком, имел работу, семью, но его так жизнь не пощадила… Потерял семью, все потерял! Он пришел именно ко мне в парикмахерскую и сказал: «Ромуальда Станиславовна, я знаю, что вы мне поможете». Это ужасно было! Зная человека, который был при галстуке, при белой рубашечке, и видеть, каким он стал. Он примерно вашего возраста. Представьте, как надо было его поддержать, даже, можно сказать, поднять. Избитый, весь грязный, даже прикоснуться к нему было страшно…

Мы положили его в больницу на лечение. Потом надо было полностью одеть… Ой, в общем, надо было подать руку так, чтобы он встал на ноги. Без жилья, без ничего… Ребята, это так страшно! Я столкнулась с этим. Куда его девать? Устроила в свою семью, к своим детям. Отца его тоже в больницу пристроила. Потом устроила на работу и пошел, пошел, пошел… Общежитие выбила тоже. Сейчас он опять воссоединился с семьей, еще ребенок один. Но как-то он стесняется, не хочет вспоминать то прошлое. Однако на 8 марта принес огромный букет роз…

− Ну, тут это зависело от желания самого человека. Есть же такие, которые придут, скажут «Помоги!», а потом опять за старое.

− Есть у меня и такие, которым я не деньгами помогаю, а продуктами. Говоришь им, что не надо, потеряешь семью, а им все равно. Не понимаю таких людей.

− Тут уже одной благотворительности, похоже, мало – тут надо, чтобы психолог хороший работал с ними.

− А вы знаете, после статьи последней («Узвышша») пришла ко мне женщина. Мы разговаривали с ней где-то 2 часа. Говорит: «Вы же благотворительностью занимаетесь – помогите мне, пожалуйста!» У нее в один месяц умерли муж и сын. Понимаете, этот человек был в такой глубокой депрессии. Мы поговорили с ней, и я сказала, что только психолог сможет помочь, но она ушла от меня с таким чувством облегчения – ей было очень легко. Я посоветовала ей идти к людям, ни в коем случае не сидеть дома, не плакать в подушку – жизнь ведь продолжается. Надо же жить, ведь так?

Нельзя мимо беды проходить, надо обязательно протягивать руку. Бывает идешь – лежит человек, и думаешь: «Ну, пьяный, да?» А женщина поскользнулась, упала и потеряла сознание. И вот надо было мне идти в этот момент! Наверное, меня притягивает это все (смеемся, хоть и не смешно). Я подхожу, а она лежит без сознания.

Или девушка недавно. Иду, проводила подругу свою, навстречу девушка – пьяная. Она из гостей: ее избили, забрали все. И почему-то она ко мне подошла. Понимаете, шли другие люди: «Помогите, пожалуйста! Мне позвонить надо». Она даже не понимала, где находится. Позвонили – приехали и забрали.

− Ромуальда Станиславовна, а вы, я так понимаю, верующий человек?

− Да, я верующий человек.

− Как вы думаете, это зачтется?

Вы знаете, в детстве я была атеистом. Мне казалось, что Бог меня обошел стороной, почему мне так тяжело. Но потом я поняла, что все-таки есть Бог на свете. Я не так часто хожу в храмы – считаю, верующий не тот, кто ходит в храмы, а тот, который действительно верует в Бога. И не тот, который, допустим, в проруби купается, за водичкой ходит, а потом зло делает. В душе веришь, и хорошо. Но я не жду благодарности. Конечно, неприятно иной раз, когда человеку помог, а он тебя и забыл, и может пройти мимо. Я не обижаюсь на это, нет. Все что я делаю, делается от чистого сердца.

Каждый может упасть, и никому не известно, когда это произойдет, и как больно будет. У каждого есть право на ошибку. Иногда эта ошибка может стать роковой. Кто будет рядом в тот момент, когда даже самые близкие бессильно отвернутся? Задумайтесь над этим вопросом перед тем, как в следующий раз безразлично пройти мимо чужого горя. Задумайтесь – действительно ли оно чужое.

Наши новости